Пока закладывали для Амвросия лошадей, толпа ворвалась в Донской монастырь. Митрополит увидел, что отъезд немыслим, он
отпустил офицера, отдал свои часы и деньги своему племяннику, все время находившемуся при нем.
Неточные совпадения
Со злобным смешком говорили потом во всем городе, что рассказ, может быть, не совсем был точен, именно в том месте, где
офицер отпустил от себя девицу «будто бы только с почтительным поклоном».
— Тебя, такой-сякой, старший
офицер велел
отпустить на берег.
Обыкновенно, в таких случаях подьячий с
офицером выбирали себе из поличного то, что им нравилось, а остальное
отпускали на поруки и делу конец. Понятно, почему обращение к таким исполнителям земного правосудия в описываемую нами эпоху считалось не только бесполезным, но даже опасным.
Полиция распорядилась отобрать у него паспорт до уплаты долга, обязала хозяина его квартиры не
отпускать со двора его экипажа и лошадей и сверх того приставила к дверям его полицейского унтер-офицера, который должен был, если он выйдет со двора, ходить по его пятам.
Молодые и старые щеголи, в уродливых шляпах a la cendrillon [В стиле золушки (франц.).], с сучковатыми палками, обгоняли толпы гуляющих дам, заглядывали им в лицо, любезничали и
отпускали поминутно ловкие фразы на французском языке; но лучшее украшение гуляний петербургских, блестящая гвардия царя русского была в походе, и только кой-где среди круглых шляп мелькали белые и черные султаны гвардейских
офицеров; но лица их были пасмурны; они завидовали участи своих товарищей и тосковали о полках своих, которые, может быть, готовились уже драться и умереть за отечество.
— Погодите, господин
офицер! — вскричал он,
отпустив дюжины две швернотов, — погодите!
Он до самой зари рассказывал
офицерам эпизоды из своего хорошего прошлого, водил их по комнатам, показывал дорогие картины, старые гравюры, редкое оружие, читал подлинные письма высокопоставленных людей, а измученные, утомленные
офицеры слушали, глядели и, тоскуя по постелям, осторожно зевали в рукава; когда наконец хозяин
отпустил их, спать было уже поздно.
Один на делаемые ему предложения смеялся и
отпускал раздражавшие
офицеров малороссийские шуточки, а другой раскис и стал плакать.
— Но помни же, — сказал граф Орлов-Денисов унтер-офицеру,
отпуская его: — в случае ты соврал, я тебя велю повесить, как собаку, а правда — сто червонцев.
— Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, — сказала она. И как только
офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузьминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
Князь Андрей поспешно встал, выслушал то, чтò по службе имели передать ему
офицеры, передал им еще некоторые приказания и сбирался
отпустить их, когда из-за сарая послышался знакомый, пришепетывающий голос.